Любая эпоха имеет свои красивые лозунги.
После Вестфальского мира 1648 года говорили о суверенитете государств. После Венского конгресса 1815 года — о европейском балансе сил. После Первой мировой войны мир должен был строиться на принципах коллективной безопасности и самоопределения народов. После Второй мировой войны человечество возлагало надежды на Организацию Объединенных Наций и международное право. После окончания Холодной войны многие поверили в наступление эпохи универсальных демократических ценностей и единых правил для всех.
Однако история вновь и вновь демонстрировала одну и ту же закономерность. Менялись идеологии. Менялись политические системы. Менялись мировые лидеры. Но неизменным оставалось главное — великие державы продолжали подчинять провозглашаемые принципы собственным интересам.
Именно поэтому каждая новая эпоха начиналась разговорами о ценностях, а заканчивалась борьбой за влияние. Современный мир не стал исключением.
В международной политике есть одна старая истина, которую многие предпочитают не замечать. Государства любят говорить о ценностях, но действуют они, как правило, исходя из интересов.
Права человека, демократия, свобода слова, суверенитет, территориальная целостность — все эти принципы провозглашаются универсальными и обязательными для всех. Однако стоит внимательно посмотреть на мировую политику последних десятилетий, как становится очевидно: одни и те же события часто получают диаметрально противоположные оценки в зависимости не от их сути, а от того, кому выгоден их результат.
Когда на выборах побеждают политические силы, ориентированные на Запад, выборы объявляются свободными и демократическими. Когда побеждают политические оппоненты Запада, немедленно возникают вопросы о фальсификациях, внешнем вмешательстве и нарушениях демократических процедур.
Точно так же поступает и Россия. Если побеждают дружественные ей силы — выборы признаются честными. Если побеждают политические противники — начинаются разговоры о внешнем вмешательстве и незаконном влиянии.
В этом смысле различия между великими державами оказываются значительно меньшими, чем принято считать.
Последние годы дали множество подобных примеров.
Армения, Грузия, Молдова, Румыния, Венгрия — в каждой из этих стран внутренние политические процессы давно стали частью более широкого геополитического противостояния между Западом и Россией. И практически в каждом случае оценки происходящего зависели не столько от объективной картины, сколько от политических симпатий внешних игроков.
Особенно наглядно это проявилось недавно в Армении.
На последних выборах сторонники европейской интеграции и сторонники сохранения тесных связей с Россией вели ожесточенную борьбу за будущее страны. В процесс были вовлечены практически все доступные инструменты влияния — политические, финансовые, информационные и дипломатические.
Каждая из сторон утверждала, что защищает демократию. Каждая обвиняла своих оппонентов во вмешательстве во внутренние дела государства. Каждая заявляла о своей приверженности суверенитету Армении.
Но возникает закономерный вопрос: если суверенитет является безусловной ценностью, почему его трактовка меняется в зависимости от того, кто выигрывает выборы?
Почему одни результаты признаются выражением воли народа, а другие объявляются следствием манипуляций?
Ответ неприятен, но очевиден.
Потому что в мировой политике ценности давно превратились в инструмент борьбы за влияние.
За четверть века жизни на Западе мне приходилось наблюдать это неоднократно.
В первые годы после распада Советского Союза многие искренне верили, что мир действительно движется к системе универсальных правил. Казалось, что демократия, права человека и международное право становятся основой нового мирового порядка.
Не случайно миллионы людей на постсоветском пространстве поверили в эти идеи. Многие рисковали карьерой, свободой, а порой и жизнью, защищая те принципы, которые провозглашались фундаментом нового мира.
Однако реальность постепенно оказалась гораздо сложнее.
После российско-грузинской войны в августе 2008 года, после российской аннексии Крыма в 2014 году и начала войны в Донбассе стало очевидно, что между провозглашаемыми ценностями и реальной политикой существует огромная дистанция.
Те самые государства, которые объявили борьбу "демократии с автократией" главным идеологическим противостоянием современности, продолжали развивать масштабное экономическое сотрудничество с российским государством.
Громкие заявления о принципах соседствовали с многомиллиардными контрактами.
Предупреждения о растущей угрозе игнорировались.
Многие предпочитали не замечать происходящего до тех пор, пока кризис не достиг критической точки.
Как оказалось, торговля и прибыль зачастую имели больший приоритет, чем защита декларируемых принципов.
Но еще более показательным примером двойных стандартов стала ситуация вокруг азербайджанского Карабаха, которая стала причиной двух кровопролитных войн между Азербайджаном и Арменией.
На протяжении почти тридцати лет международное сообщество официально признавало Карабах и семь прилегающих районов частью Азербайджана.
Это признавали Организация Объединенных Наций, крупнейшие мировые державы и международные организации.
Существовали четыре резолюции Совета Безопасности ООН, требовавшие вывода войск Армении с оккупированных территорий Азербайджана.
Однако эти решения десятилетиями оставались лишь текстом на бумаге. Миллионы слов были сказаны о необходимости мирного урегулирования. Проводились бесконечные переговоры. Создавались посреднические форматы.
Но главный вопрос оставался без ответа: почему международное право должно было действовать в одном случае и не действовать в другом?
Почему территориальная целостность одних государств считалась абсолютной ценностью, а территориальная целостность других могла десятилетиями оставаться предметом дискуссий?
Почему почти миллион азербайджанцев, изгнанных из своих домов, не вызывали такого же внимания мирового сообщества, как другие беженцы в других конфликтах?
Ответ опять оказался связан не с принципами, а с политической конъюнктурой.
В международной политике давно действует негласное правило: проблемы союзников часто замечают значительно реже, чем проблемы оппонентов.
Поэтому после Второй Карабахской войны многие западные политики оказались в крайне неудобном положении.
С одной стороны, Азербайджан восстановил тот самый суверенитет и территориальную целостность, о которых Запад постоянно говорит применительно к другим государствам.
С другой стороны, результат разрушил привычную политическую конструкцию, существовавшую почти три десятилетия.
Именно поэтому многие реакции выглядели столь противоречивыми.
Но главный урок этой истории заключается даже не в этом.
Он заключается в том, что Азербайджан сумел сделать выводы из окружающей реальности.
Не рассчитывая на чужую помощь, страна последовательно укрепляла свою государственность, экономику, вооруженные силы и международные позиции.
Азербайджан не ждал, что кто-то другой решит его проблемы.
Не строил свою стратегию на ожидании внешнего спасителя.
Не подменял национальные интересы красивыми лозунгами.
Именно поэтому Азербайджан стал одним из немногих примеров успешной трансформации на постсоветском пространстве. За три десятилетия страна сумела пройти путь от небольшого и уязвимого государства, пережившего военное поражение, экономический кризис и внутреннюю нестабильность, до влиятельной средней державы регионального уровня.
Азербайджан превратился из малой страны в среднюю страну, с позицией которой сегодня вынуждены считаться как региональные, так и глобальные центры силы. Это произошло не благодаря внешним покровителям, а благодаря последовательному укреплению государственности, экономики, армии, энергетического потенциала и самостоятельной внешней политики.
Это и есть главный вывод для всех малых и средних государств современного мира. Никто не будет защищать ваши интересы лучше вас самих. Ни Вашингтон, ни Брюссель, ни Москва, ни Пекин. Союзники могут помогать, партнеры могут поддерживать, но ни одна великая держава никогда не поставит чужие интересы выше собственных.
Поэтому государствам необходимо прежде всего укреплять самих себя — свою экономику, армию, институты, образование, национальное единство и политическую субъектность.
Мир вступил в эпоху, когда международное право действует все более избирательно, а моральные аргументы слишком часто становятся продолжением геополитики другими средствами.
В таких условиях выживают не самые правые и не самые громкие. Выживают самые сильные. Именно поэтому сегодня как никогда актуален старый принцип:
Спасение утопающих — дело рук самих утопающих.
Это не цинизм.
Это главный урок современной мировой политики. И чем раньше малые и средние государства его усвоят, тем больше у них будет шансов сохранить свою независимость, безопасность и право самостоятельно определять собственное будущее.
Как говорил Шарль де Голль: «У государств нет друзей, у государств есть только интересы». И, пожалуй, за последние десятилетия мировая политика не раз доказала справедливость этих слов.
Рамиз Юнус
профессор политологии
Международного университета "Хазар"
